Silris

На окраине стоял одноэтажный кирпичный дом. В том месте жили дядюшка Мор и тётушка Чума. Дядюшка носил белый халат и шапочку, у него было зеленоватое лицо с бородкой, сквозь которую просвечивали язвы, также на его лице выделялись желтые запавшие глаза с искоркой, а из рукавов торчали покрытые волдырями руки, в которых то и дело оказывался невесть откуда взявшийся шприц.

Было ранее утро, на улице сохранялся сумрак, еще более усиленный пасмурной погодой. Из низких туч шел проливной дождь. Я, однако, находился в подъезде своего дома. Лампы накаливания, расположенные внутри плафонов исправно освещали всё внутреннее пространство, наполняя желтоватой уютной аурой подъезд, окрашенный в теплый бежевый тон. Не было тут ни мусора, ни разбитых окон, ничего, что часто встречается в других подъездах. Я чувствовал себя хорошо и спокойно. Мой дом возвышался серой девятиэтажной башней на краю города, окруженной лесом. В подъезде было пусто, люди в доме практически отсутствовали, разойдясь с утра по своим делам, и светлая, теплая обстановка здесь еще более усиливалась за счет полумрака и дождя, что царили снаружи. Нужно было идти в магазин и я, спустившись, вышел на крыльцо — дождь шел в полную силу, здесь под козырьком, стоя с зонтом в руке одиноко курил какой-то мужик. Постояв с ним несколько минут я заметил, что ненастье начинает успокаиваться, а через неко...

Студент Севка Агакин украл в киоске «сиську» пива - «Жигулевское» 2,25 литра. Просто спросил ее, а затем, не заплатив пожилой толстой продавщице, убежал. Это было примерно в четыре часа дня. Ближе к вечеру - около восьми часов, шатаясь без дела и пытаясь познакомиться с разными девушками (безуспешно), он наткнулся на одиноко слоняющегося без дела Иннокентия - своего знакомого. - О! Здарова, Кеша! - Привет! Какими судьбами? - улыбнулся тот. - Да я тут в контору одну устроился. Там акция по продаже креативных анкет, вот, в подарок пива дали! Будешь? - А что хоть за пиво? «Очаково» поди? - Да нет, нормальное пиво, - Агакин достал бутылку из пакета. - А-а, ну да, нормальное... - посмотрев на бутылку «жигуля», прокомментировал Иннокентий. - А чо-чо-чо!? Как дела у тебя? Какая движуха, рассказывай скорей?! - с выпученными лазами затараторил суетливый Агакин. - Нормально у меня дела: работа, все такое, без изменений. А у тебя как? Не женился? -...

Лариса Захаровна любила на выходных совершать прогулки, а сегодня как раз было воскресенье - можно отдохнуть от рабочих будней и подышать свежим воздухом. Пользуясь случаем, женщина сходила со своей собачкой - маленьким пудельком, наполовину беспородным - до речки, находящейся в недальнем лесу. А теперь возвращалась обратно. В лесу ярко светило солнце, пробиваясь через высокую крону сосен, где-то вдалеке щебетала птичка. Лариса шла, задумавшись о дамском романе, который она на днях закончила читать.

Блуждая по лесу ветров, я оглядывался по сторонам, осматривая стволы деревьев, причудливо завернутых винтом, с узловатыми ветвями, вывернутыми все в одну сторону, слово и вправду под ударом грандиозного урагана. Стволы этих деревьев, впрочем, как и ветви были лишены всякой листвы и коры, будучи гладкими, как коряги, что долгое время пролежали в воде. Основание стволов деревьев неохватно широкое, но высота небольшая. Над ветвями вверху неслись тяжелые серые тучи, окутывая лес ветров в постоянный полумрак. На земле между деревьями также отсутствовала какая бы то ни было зелень, но часто попадались поганки – с виду совершенно ядовитые. Деревья в этом демоническом лесу стояли друг к другу плотно, но в некоторых местах между ними проглядывало что-то вроде прямых коридоров – неестественно ровных. Холодный ветер с непрерывающимся воем пронизывал все пространство внутри леса, наполняя его звуками, что издавали раскачивающиеся со скрипом ветви – то с одной стороны, то с другой. Сумрак...

В одну сторону простирался безбрежный океан, над которым громоздились черные тучи, то и дело выпускавшие в далекую водную гладь беззвучные разряды молний. В другую сторону на некотором удалении тянулась вправо и влево — сколько хватало глаз - отвесная черная стена высотой около ста метров. На антрацитовой поверхности можно было разглядеть вертикальные разводы, оставшиеся от потоков воды, низвергавшихся со стены в незапамятные времена.

Аркадий Валентинович Трифонов. Несмотря на смутные ассоциации с творческой профессией, не скрипач и даже не сотрудник театра, но конторский работник, выполняющий множество никчемных и никому не нужных поручений, реализующихся в виде составления текстов на бумагах - всех наименований, какие только в состоянии родить человеческое воображение с целью обосновать процесс производства ничего.

Первее всего существовали Бестелесные. В клубящейся мгле, средь огненных всполохов был дом их. Никто не может их видеть, но все же от бликов огня Бестелесные в начале времен отбросили тени, коим несть числа. И тени те заселили мир, ими образованный. Положив начало миру, Бестелесные стали его владыками и богами – богами жестокими и всемогущими. Жизнь теней, что населяли мир, наполнилась гнетом. Но блики огня танцевали и от теней отделились особые – те, что назвали себя Повелителями теней. Они взяли в руки власть над видимым и сделали прочих своими рабами. Так появился мир, и нет надежд для теней в нем. - из преданий о появлении вселенной.

Уже не первый день я скрывался от своих преследователей и врагов в лабиринтах Зул-га. Они представляли собой хаотичное нагромождение бетонных коробок друг на друге, изобиловали переходами и лестницами, повсюду торчали куски арматуры, а под ногами похрустывали кучи осыпавшейся штукатурки. Силы уже практически покинули меня, я не ел несколько дней и, вероятно, столько же не спал, хотя утверждать последнее с полной уверенностью не могу, поскольку память стала подводить меня. Собственно говоря, я даже не мог припомнить, каким образом очутился в этом месте.

Сюрреалистическая сказка В стране, которая и близко и далеко одновременно, жил эльф по имени Имрик. Был он статный воитель в белых с серебром одеяниях, искусно владел изогнутым мечом, чья рукоять обтянута перламутровой чешуей. Проживал он в секретном городе, в хрустальных хоромах.

Петр Скопов работал сменным технологом на местном заводе. Ответственная работа на производстве научила Петра думать, прежде чем что-либо делать и оглядываться по сторонам даже когда он оставался один в туалете собственной двухкомнатной «хрущевки».

Дождь шел уже не первый день - то, усиливаясь, барабаня по жухлым листьям, то, наоборот – превращаясь в едва заметную морось. Серая мгла из текущих вверху туч плотно застилала небо, почти задевая верхушки елей. Стоял сумрак, навевая различные мысли.

Дмитрий Виноградов – в прошлом слесарь, а ныне безработный – смотрел на жизнь достаточно мрачным взглядом. Что послужило тому причиной, сказать он сам не мог, поскольку в общем-то и не осознавал собственной хмурости. Просто заходя в киоск, он глядел на людей исподлобья, с продавщицей разговаривал резко, пиво покупал самое дешевое, а выйдя из ларька безбожно и во весь голос материл беспородную шавку, что, как всегда, выскакивала откуда-то сзади-слева и совершенно внезапно заливалась резким и визгливым лаем, норовя то и дело уцепиться миниатюрной пастью в ботинок Дмитрия. В такие моменты он был готов растоптать поганую псину, но у него никогда это не получалось. А один раз в тщетных попытках ее пнуть, он даже поскользнулся и упал, больно ударившись локтем о ступени упомянутого киоска.

Будучи человеком совершенно непредсказуемым, Степан Разгуляев сам не слишком понимал каким именно образом он оказался на пересечении двух узких выложенных потрескавшимся асфальтом тротуарчиков, что затерялись на просторах приличных размеров городского парка. При этом наиболее удручающим обстоятельством являлось то, что вокруг стелилась чернота глубокой ночи: на небе сквозь рваные тучи иногда проглядывали тусклые звезды, мрачные тени деревьев колыхались под порывами ветра. Неуютно, холодно и одиноко.

Над ночным лесом, посреди черного неба висела полная Луна. Серебристый снег поскрипывал под ногами двух странных фигур. Эти двое, облаченные в длинные, без изысков ритуальные одежды белого цвета, как всегда молча, готовились к проведению очередного обряда, сверкая бритыми наголо черепами в лунном свете.

Аркадий Фомич всегда любил прийти в воскресенье на речку или озеро, чтобы закинуть удочку, поймать пару окуньков, выкурить при этом три пачки сигарет и посидеть в тишине. Ну а после, как и полагается, сесть в свою «Ниву» и снова вернуться домой.